Написал Высоцкий песню «Я не люблю», исполнил несколько раз и такой ждёт-волнуется, как слушатели её поймут, как примут. И тут телефонный звонок – отец Александр Мень звонит. «Володя, — говорит, — что ж вы поёте: «И мне не жаль распятого Христа»? Вы же русский поэт, гуманист». «Ладно, — говорит Высоцкий, — разберёмся. Поправим». И, действительно, поправил: «Вот только жаль распятого Христа».
Потом академик Сахаров звонит. «Владимир, — говорит, — услышал вашу новую песню. «Я не люблю, когда стреляют в спину, но, если надо – выстрелю в упор». Ну, как же так? Вы же русский поэт, гуманист». «Ладно, — говорит Высоцкий, — разберёмся. Поправим». И поправил: «Я также против выстрелов в упор».
Звонит хоккеист Харламов. «Вова, — говорит, — за что ты наш советский спорт не любишь? Как там у тебя в песне: «Я не люблю спортивные арены, на них мильон меняют по рублю». Ты же…» «Знаю, знаю, — говорит Высоцкий, — русский гуманист, поэт… Поправим». Написал вместо «спортивные арены» — «Я не люблю манежи и арены» и спел вечером в компании новую версию.
Наутро звонок. Голос Юрия Никулина в трубке. «Привет! Мы всем цирком не поняли, что ты там про манежи…»
«Ребята, — говорит Высоцкий, — да сколько ж можно…»