Сталин входит в зал с партийной элитой в начале тридцатых. Все хлопают и встают. А Коба им, покуривая трубку, так искренне, тихо и нежно говорит: «Сидите, товарищи, сидите».Так многие те товарищи и сели. Тем, кому повезло, сели надолго, а кому нет — навсегда.Ну эти, те, кто слишком тихо хлопал, ночью увезли, а те, кто слишком громко, днём расстреляли.— А кто вовсе не хлопал?— Так эти и сажали, и расстреливали.