Если сказать «Эйнштейн», каждый продолжит, даже не зная ни бельмеса: «А, теория относительности». Почему же тогда у величайшего из великих, как принято считать, нет Нобелевки за эпохальное свершение? А есть только за непритязательную работенку по фотоэффекту, за который, кстати, забыли наградить русского физика Столетова?