— Блин, ты же умер.
— Понимаешь, попал на небеса, а там положили на одну чашу все мои хорошие деяния, а на другую все плохие. И их оказалось поровну, тютелька—в—тютельку. И в ад нельзя, и в рай нельзя. Вот и отпустили, чтоб совершил какой—нибудь поступок.
— Ты, конечно же, собираешься совершить что—то хорошее?
— Знаешь, я собираюсь лет 50 вообще ничего не совершать.