И такое оно медитативное, это занятие, что часы пролетали незаметно.

А тут как раз на работу на электричке ездил — дорога стала намного веселее.

Я, конечно, ожидал какой-то реакции от окружающих, наблюдающих за сим занятием 30-летнего программиста немелких размеров со щетиной, но удар пришел с неожиданной стороны. 22.04, электричка Москва-Зеленоград.

Напротив меня садятся два гопаря и начинают на соответствующем диалекте перетирать события из жизни братвы. Бритые, с семками — классика. И вот один из них всю дорогу пялится на мое вязание. А я в это время расстраиваюсь, что нитка, сцуко, толстая — не под размер крючка, и петли приходится вытягивать:( в общем, через полчаса один их бритых вежливо так касается руки:

— Слышь, братишка… Тебе бы крючок не три с половиной, а четверочку — ну, что ты мучаешься…

— Мойше, будьте добры.

— Здесь такие не живут.

Еще раз звонок.

— Пригласите Мойше, пожалуйста.

— Здесь есть только Миша, никакого Мойше тут нет.

И опять.

— Мишу позовите к трубочке.

— Ок, дорогой, я начинаю собираться!

Большой противолодочный корабль вышел в море на минные постановки, по плану ровно на сутки. Успешно выполнив учебно-боевую задачу, моряки запросили добро идти в базу. А им в ответ приказ: Заступить в охранение района, так как дежурный тральщик сломался, а заменить его некем! Приказ есть приказ его положено Показать полностью… (до 3 мин. чтения) выполнять. Через три дня на корабле закончился запас хлеба, еще через день запас пресной воды.

Воду доблестные механики, запустив опреснительную установку, наварили. Настал черед и снабженцев осуществить адекватные действия.

Вызывает командир к себе главного снабженца помощника командира по снабжению и говорит ему:

— А ну- ка, испеки мне, пом, пробный каравай. Да побольше! Да порумяней!

— Есть! отвечает помощник, а сам затылок чешет.

— Чего ты репу чешешь? спрашивает у него командир.

— А как его печь, я это никогда не делал?

— Все, помощник, когда — то приходится делать впервые. Иди, пока я не приказал команде съесть тебя самого. Надо было брать запас хлеба не на трое суток.

— Ну я же не думал…

— Вот именно! А надо думать, помощник. Причем головой! Действуй! — подвел итог командир.

Хлеб не пекли на корабле со дня ходовых испытаний, как говорят в таких случаях: со времен Нерона. Тестомесильный агрегат и хлебопекарная печь покрылись метровым слоем пыли. Но, как ни странно, после небольших подготовительных работ и агрегат, и печь запустились, и выдали чуть ли не заводские, рабочие параметры! Дело оставалось за тестом. Снабженцы колдовали над ним всю ночь. Но оно почему-то так и не взошло. Каравай лепили сразу три матроса одновременно. Тесто удивительным образом напоминало сырую резину: так же липло к рукам и упорно не хотело принимать форму каравая. С горем пополам каравай слепили, огромный: два метра в диаметре. Раскаленная до 300 градусов хлебопекарная печь приняла эту массу неохотно и с явным отвращением.

Хлеб, разумеется, внутри не пропекся, покрывшись снаружи черной коркой, похожей на броню танка.

Утром в 8 часов 30 минут, сразу после подъема флага, командир назначил смотр новоиспеченного хлеба. На ГКП по этому поводу собралась целая свита, своеобразная комиссия: командир, зам, старпом, командиры боевых частей. Шел негромкий разговор. Присутствующие обреченно обсуждали создавшееся положение с продовольственным обеспечением корабля. И вот какое-то оживление прошло по рядам присутствующих. Через некоторое время старпом, дежуривший у входа и первым встретивший хлебопеков, скомандовал:

— Каравай внести!

По этой команде трое вестовых из офицерской кают-компании, одетые что называются с иголочки, внесли огромный рыжий каравай подобия хлеба…

На ГКП наступила мертвенная тишина. Сквозь сомкнувшиеся ряды зрителей робко протиснулся к вестовым растерянный помощник командира по снабжению.

— Что это? спросил хриплым голосом командир у помощника.

— Морской каравай, — испуганно ответил помощник.

— Эти глыбы испорченной муки, эти, блин, каменные изваяния флотского дебилизма, вы называете благородным словом каравай, — срываясь на грубость, выразился командир и заорал:

— Унести!..

Каравай попытались разрезать специально на этот случай острозаточенными ножами, потом начали рубить топорами и крушить кувалдами. Тщетно. В итоге на завтрак матросам выдали сухари. Весь оставшийся день матросы весело пели в кубриках под гитару одну и ту же песню:

— Как на помовские именины испекли мы каравай!..

— Вот такой ширины! Вот такой вышины!..

Да и натренированный лоб почти ничего не чувствует.

Жадина-говядина (экономический факультет)

Рева-корова (животноводческий факультет)

— Дети, придумайте синоним к слову «власть».

В прихожей хрустальная люстра, обстановка и т. п.

— А где твой папа?

— Он на новой машине на дачу поехал.

— А мама где?

— Она на старой машине в салон красоты поехала.

— А кто еще дома есть?

— Да бабушка пирожные готовит в электропечи.

Брежнев приосанился и говорит:

— А знаешь, кому вы этим обязаны? Мне!

Мальчик радостно кричит:

— Давай мужиков позовем.

— Отлично, только звать надо сразу десятерых.

— Зачем десятерых?

— Как зачем! Двое напьются уснут, двое напьются подерутся, двое напьются о политике разговор заведут, вот нам двое и останутся.

— Но это только восемь, остаются еще двое.

— Где?

На всякий случай гусары решили послать к нему попа, дабы он причастился.

Однако поп оказался занят, так что вместо него послали попадью. Попадья, наслышанная о похождениях Ржевского от мужа, которому жаловались многочисленные дамы, решила взглянуть на предмет. Тихонько подняв одеяло и по-женски оценив размер члена поручика, попадья сладострастно всхлипнула.

В это время Ржевский очнулся и простонал:

Протестанты расставили гуманные ловушки и выпустили мышей в лес. Однако через некоторое время все грызуны вернулись обратно.

Католики решили, что мыши тоже творения Божьи, и смирились с их присутствием в храме.